Неточные совпадения
Ей-ей!
не то, чтоб содрогнулась
Иль стала вдруг бледна, красна…
У ней
и бровь
не шевельнулась;
Не сжала даже губ она.
Хоть он глядел нельзя прилежней,
Но
и следов Татьяны прежней
Не мог Онегин обрести.
С ней речь хотел он завести
И —
и не мог. Она спросила,
Давно ль он здесь, откуда он
И не из их ли уж сторон?
Потом к супругу обратила
Усталый взгляд; скользнула вон…
И недвижим
остался он.
Но
не было ничего, кажется, никаких
следов; только на том месте, где панталоны внизу осеклись
и висели бахромой, на бахроме этой
оставались густые
следы запекшейся крови.
Когда она вошла в спальню, Вронский внимательно посмотрел на нее. Он искал
следов того разговора, который, он знал, она, так долго
оставаясь в комнате Долли, должна была иметь с нею. Но в ее выражении, возбужденно-сдержанном
и что-то скрывающем, он ничего
не нашел, кроме хотя
и привычной ему, но всё еще пленяющей его красоты, сознания ее
и желания, чтоб она на него действовала. Он
не хотел спросить ее о том, что они говорили, но надеялся, что она сама скажет что-нибудь. Но она сказала только...
Гости ушли; мы
остались вдвоем, сели друг противу друга
и молча закурили трубки. Сильвио был озабочен;
не было уже
и следов его судорожной веселости. Мрачная бледность, сверкающие глаза
и густой дым, выходящий изо рту, придавали ему вид настоящего дьявола. Прошло несколько минут,
и Сильвио прервал молчание.
В краткий период безначалия (см."Сказание о шести градоначальницах"), когда в течение семи дней шесть градоначальниц вырывали друг у друга кормило правления, он с изумительною для глуповца ловкостью перебегал от одной партии к другой, причем так искусно заметал
следы свои, что законная власть ни минуты
не сомневалась, что Козырь всегда
оставался лучшею
и солиднейшею поддержкой ее.
Миусов умолк. Произнеся последние слова своей тирады, он
остался собою совершенно доволен, до того, что
и следов недавнего раздражения
не осталось в душе его. Он вполне
и искренно любил опять человечество. Игумен, с важностью выслушав его, слегка наклонил голову
и произнес в ответ...
— Завтра, в Москву! — перекосилось вдруг все лицо Катерины Ивановны, — но… но Боже мой, как это счастливо! — вскричала она в один миг совсем изменившимся голосом
и в один миг прогнав свои слезы, так что
и следа не осталось.
Бабушка поглядела в окно
и покачала головой. На дворе куры, петухи, утки с криком бросились в стороны, собаки с лаем поскакали за бегущими, из людских выглянули головы лакеев, женщин
и кучеров, в саду цветы
и кусты зашевелились, точно живые,
и не на одной гряде или клумбе
остался след вдавленного каблука или маленькой женской ноги, два-три горшка с цветами опрокинулись, вершины тоненьких дерев, за которые хваталась рука, закачались,
и птицы все до одной от испуга улетели в рощу.
«Волком» звала она тебя в глаза «шутя», — стучал молот дальше, — теперь,
не шутя, заочно, к хищничеству волка — в памяти у ней
останется ловкость лисы, злость на все лающей собаки,
и не останется никакого
следа — о человеке! Она вынесла из обрыва — одну казнь, одно неизлечимое терзание на всю жизнь: как могла она ослепнуть,
не угадать тебя давно, увлечься, забыться!.. Торжествуй, она никогда
не забудет тебя!»
Подкрепив свои силы едой, мы с Дерсу отправились вперед, а лошади
остались сзади. Теперь наша дорога стала подыматься куда-то в гору. Я думал, что Тютихе протекает здесь по ущелью
и потому тропа обходит опасное место. Однако я заметил, что это была
не та тропа, по которой мы шли раньше. Во-первых, на ней
не было конных
следов, а во-вторых, она шла вверх по ручью, в чем я убедился, как только увидел воду. Тогда мы решили повернуть назад
и идти напрямик к реке в надежде, что где-нибудь пересечем свою дорогу.
В сумерки мы достигли маленького балагана, сложенного из корья. Я обрадовался этой находке, но Дерсу
остался ею недоволен. Он обратил мое внимание на то, что вокруг балагана были
следы костров. Эти костры
и полное отсутствие каких бы то ни было предметов таежного обихода свидетельствовали о том, что балаган этот служит путникам только местом ночевок
и, следовательно, до реки Иман было еще
не менее перехода.
Во многих местах от валов уже
не осталось следа,
и только растительность указывает бывшее их направление.
В самой пасти чудовища выделяются дети,
не похожие на других детей; они растут, развиваются
и начинают жить совсем другой жизнью. Слабые, ничтожные, ничем
не поддержанные, напротив, всем гонимые, они легко могут погибнуть без малейшего
следа, но
остаются,
и если умирают на полдороге, то
не всё умирает с ними. Это начальные ячейки, зародыши истории, едва заметные, едва существующие, как все зародыши вообще.
Проснулся я в 8 часов утра. По-прежнему моросило. Дерсу ходил на разведку, но ничего
не нашел. Животное, подходившее ночью к нашему биваку, после выстрела бросилось назад через реку. Если бы на отмели был песок, можно было бы увидеть его
следы. Теперь
остались для нас только одни предположения. Если это был
не лось,
не изюбр
и не медведь, то, вероятно, тигр.
Кое-где виднелась свежевзрытая земля. Та к как домашних свиней китайцы содержат в загонах, то
оставалось допустить присутствие диких кабанов, что
и подтвердилось. А раз здесь были кабаны, значит, должны быть
и тигры. Действительно, вскоре около реки на песке мы нашли
следы одного очень крупного тигра. Он шел вдоль реки
и прятался за валежником. Из этого можно было заключить, что страшный зверь приходил сюда
не для утоления жажды, а на охоту за козулями
и кабанами.
Дерсу замолк
и задумался. Перед ним воскресло далекое прошлое. Он весь ушел в эти воспоминания. Задумался
и я. Действительно, Приморье быстро колонизировалось. Недалеко уже то время, когда от первобытной, девственной тайги
и следа не останется. Исчезнут
и звери.
Когда дверь затворилась за Приваловым
и Nicolas, в гостиной Агриппины Филипьевны несколько секунд стояло гробовое молчание. Все думали об одном
и том же — о приваловских миллионах, которые сейчас вот были здесь, сидели вот на этом самом кресле, пили кофе из этого стакана,
и теперь ничего
не осталось… Дядюшка, вытянув шею, внимательно осмотрел кресло, на котором сидел Привалов,
и даже пощупал сиденье, точно на нем могли
остаться следы приваловских миллионов.
— Еще будучи в Питере, — говорила Таифа, — отписала я матушке, что хотя, конечно,
и жаль будет с Комаровом расстаться, однако ж вконец сокрушаться
не след. Доподлинно узнала я, что выгонка будет такая же, какова была на Иргизе. Часовни, моленные, кельи порушат, но хозяйства
не тронут. Все
останется при нас. Как-нибудь проживем. В нашем городке матушка места купила. После Ильина дня хотела туда
и кельи перевозить, да вот эти неприятности, да матушкины болезни задержали…
Правеж чернобылью порос, от бани
следов не осталось, после Нифонтова пожара Миршень давно обстроилась
и потом еще
не один раз после пожаров перестраивалась, но до сих пор кто из церкви ни пойдет, кто с базару ни посмотрит, кто ни глянет из ворот, у всякого что бельмы на глазах за речкой Орехово поле, под селом Рязановы пожни, а по краю небосклона Тимохин бор.
Вскоре ото всех скитов
и следов не осталось.
Это письмо на всякий случай сожги, чтоб никаких
следов от него
не осталось,
и я равным образом так же поступлю с письмом, которое пришлешь мне.
Печи разобраны, потолки провалились, а от крыш
и следов не осталось.
Но у каждого
оставался еще в душе темный
след сознания, что вот сейчас они собираются сделать нечто ненужно-позорное, собираются принять участие в каком-то судорожном, искусственном
и вовсе
не веселом веселье.
Четверо за чаем сидело, когда в уютные горенки Марьи Гавриловны вступил совсем упавший духом Василий Борисыч. Кроме Патапа Максимыча, были тут Марко Данилыч, Михайло Васильич да кум Иван Григорьич. Вчерашнего похмелья на них
и следов не осталось. Чинно, степенно сидели они, дельные речи вели — о торговых делах толковали. Про волжские низовья, про астраханские рыбные промыслы шла у них речь. Марко Данилыч был знатоком этого дела. Был он один из главных поволжских рыбных торговцев.
И, поцеловав руку Манефы, тихо пошла вон из кельи. Молча глядела игуменья на уходившую Фленушку,
и когда через несколько минут в келью вошла Юдифа, величавое лицо Манефы было бесстрастно. Душевного волнения ни малейших
следов на нем
не осталось.
Фленушка пошла из горницы,
следом за ней Параша. Настя
осталась. Как в воду опущенная, молча сидела она у окна,
не слушая разговоров про сиротские дворы
и бедные обители. Отцовские речи про жениха глубоко запали ей на сердце. Теперь знала она, что Патап Максимыч в самом деле задумал выдать ее за кого-то незнаемого. Каждое слово отцовское как ножом ее по сердцу резало. Только о том теперь
и думает Настя, как бы избыть грозящую беду.
Я сижу дома в кружке добрых знакомых, болтаю, смеюсь; нужно съездить к больному; я еду, делаю, что нужно, утешаю мать, плачущую над умирающим сыном; но, воротившись, я сейчас же вхожу в прежнее настроение,
и на душе
не остается мрачного
следа.
Она засмеялась,
и — как странно, как неожиданно изменилось ее красивое лицо! Прежней суровости в нем
и следа не осталось: оно вдруг сделалось светлым, застенчивым, детским.
Мне
оставалась только охота. Но в конце января наступила такая погода, что
и охотиться стало невозможно. Каждый день дул страшный ветер, а за ночь на снегу образовывался твердый, льдистый слой наста, по которому заяц пробегал,
не оставляя
следов. Сидя взаперти
и прислушиваясь к вою ветра, я тосковал страшно. Понятно, я ухватился с жадностью за такое невинное развлечение, как обучение грамоте полесовщика Ярмолы.
Рыхлинский был дальний родственник моей матери, бывал у нас, играл с отцом в шахматы
и всегда очень ласково обходился со мною. Но тут он молчаливо взял линейку, велел мне протянуть руку ладонью кверху,
и… через секунду на моей ладони
остался красный
след от удара… В детстве я был нервен
и слезлив, но от физической боли плакал редко;
не заплакал
и этот раз
и даже
не без гордости подумал: вот уже меня, как настоящих пансионеров, ударили
и «в лапу»…
Могила отца была обнесена решеткой
и заросла травой. Над ней стоял деревянный крест,
и краткая надпись передавала кратчайшее содержание жизни: родился тогда-то, был судьей, умер тогда-то… На камень
не было денег у осиротевшей семьи. Пока мы были в городе, мать
и сестра каждую весну приносили на могилу венки из цветов. Потом нас всех разнесло по широкому свету. Могила стояла одинокая,
и теперь, наверное, от нее
не осталось следа…
От детского впечатления неподвижности всего существующего мира
не осталось к этому времени
и следа.
Проходит полгода. В вихре жизненного вальса Вера позабывает своего поклонника
и выходит замуж за красивого молодого Васю, но телеграфист
не забывает ее. Вот он переодевается трубочистом
и, вымазавшись сажей, проникает в будуар княгини Веры.
Следы пяти пальцев
и двух губ
остались, как видите, повсюду: на коврах, на подушках, на обоях
и даже на паркете.
— Так-то так… ну,
и пущай к нам в побывку ездит: это точно, что худого тут нет. Только
оставаться ему здесь
не след,
и вот тебе мое последнее слово, что
не бывать этому, какова я на этом месте жива состою.
— Уйдешь,
и следа от тебя
не останется — ищи тогда! Добро,
и дома посидишь!
— Спасибо, спасибо, Никита Романыч,
и не след нам разлучаться! Коли, даст бог,
останемся живы, подумаем хорошенько, поищем вместе, что бы нам сделать для родины, какую службу святой Руси сослужить? Быть того
не может, чтобы все на Руси пропало, чтоб уж нельзя было
и царю служить иначе, как в опричниках!
Для пробы насыпать маленькую щепотку пороха на лист белой бумаги
и зажечь его: если
не останется никакого
следа, то порох хорош.
«Я
не хотел тебе говорить
и объяснять причин, а вышло вот как-то, что сказалось даже гораздо более, чем бы следовало.
Не оставляй у себя этого письма
и никому
не говори про него. Самое лучшее: прочти, пойми его сердцем
и сожги, чтоб
и следов не осталось. Это моя последняя просьба. А последние просьбы всегда исполняются строго.
Конфиденции, которые имел Павел Николаевич с очаровательною, беспаспортною княгиней, повели к тому, что Михаил Андреевич видел ее милые слезы, приял ее раскаяние в увлечении недостойным человеком
и, разжалобясь,
остался сам ее единственным утешителем, тогда как Горданов отправился немедленно переместить скрипача, так чтобы
не было
и следа. С этих пор отношения Бодростина к красавице-княгине вступили в совершенно новую фазу, причем немало значения имели усердие
и талант Горданова.
— Там теперь ничего
не осталось: все дни идет дождь, да
и вы дали время преступнику скрыть
следы. По крайней мере, вы поставили там сторожа? Нет? Н-не понимаю!
Пока граф изливал свой гнев, а Ольга утирала слезы, человек подал жареных куропаток. Граф положил гостье полкуропатки… Она отрицательно покачала головой, потом же как бы машинально взяла вилку
и нож
и начала есть. За куропаткой следовала большая рюмка вина,
и скоро от слез
не осталось никакого
следа, кроме розовых пятен около глаз да редких глубоких вздохов.
Когда мы приехали в Благовещенское, в нем
не осталось уже
и следов прежней зажиточности.
— Оттого
и поддалась, что команды нашей они
не понимают, — объяснил он, — я им командую: вперед, ребята! — а они назад прут! Туда-сюда: стойте, подлецы! — а их уж
и след простыл! Я-то кой-как в ту пору улепетнул, а Сетивайо так
и остался на троне середь поля!
Ни малейшего
следа нежности
и мягкости
не осталось в его лице,
и сын хорошо знал своего отца, чтобы еще раз попробовать просить или настаивать.
Говорил, что копошенью поляков он
не намерен придавать никакого значения,
и выразился так: что „их просто надо игнорировать“, как бы их нет, ибо „все это, — добавил, — должно стушеваться; масса их поглотит,
и их
следа не останется“.
Теперь долина круто повернула на юг, по сторонам стали появляться явственно выраженные древние речные террасы с основанием из глинисто-кремнистых сланцев. Заболоченные хвойные леса
остались сзади,
и на сцену вновь выступила лиственица. Кое-где виднелись
следы, оставленные старыми пожарами. На местах выгоревших хвойных деревьев выросли березняки. Всюду встречались
следы сохатых, но самих животных
не было видно: их спугнули стрелки
и казаки, идущие впереди с обозом.
От казарм
и цейхгаузов
следов не осталось.
Нет этих
следов, да
и не с тем писана комедия, чтобы указать их; последний акт ее мы считаем только последним мастерским штрихом, окончательно рисующим для нас натуру Большова, которая была остановлена в своем естественном росте враждебными подавляющими обстоятельствами
и осталась равно бессильною
и ничтожною как при обстоятельствах, благоприятствовавших широкой
и самобытной деятельности, так
и в напасти, опять ее скрутившей.
А за исключением того, что
осталось в Липочке, как
след давившего ее деспотизма, она ничуть
не хуже большей части наших барышень
не только в купеческом, но даже
и в дворянском сословии.
Услыхав свист, он был обязан идти по направлению к Кулибинскому мостику
и зарыть в саду труп Зинаиды Похвисневой так, чтобы
не осталось ни малейшего
следа.